В студии 24.kg заместитель премьер-министра Кыргызстана Эдиль Байсалов, ответственный за социальную политику, дал откровенное интервью, где обсуждал важные актуальные вопросы. Беседа затронула множество тем, включая критику правозащитников его политической трансформации, свободу слова, а также проблемы стоимости жизни, жилищного кризиса в Бишкеке, нехватки медицинских кадров, реформы образования, миграции и скандальную формулировку о «русском мире».
Фото 24.kg. Эдиль Байсалов (слева) и Максим Полетаев
Эдиль Байсалов не уклонялся от острых вопросов, признавая реальность роста цен, объясняя, почему соцсети «травят» общество, и подчеркивая, что критика властей допустима, но разжигание ненависти — это неприемлемая граница.
— Спасибо, что нашли время для этого разговора. К слову, вопросы не были согласованы заранее.
— Это правильно. Обсуждение должно быть естественным.
— Многие помнят вас как правозащитника, который в 2007 году покинул страну под давлением, а затем вернулся. Некоторые НПО утверждают, что «Байсалов был за свободы, а теперь за ограничения». Как вы объясняете эту трансформацию?
— Это вполне естественно. Мы живем в независимой стране уже 35 лет, и большая часть населения родилась после 1991 года, для них многие аспекты политической истории кажутся далекими. Но важно отметить, что я не меняю своих принципов. Я по-прежнему считаю, что защищаю права и свободы.
— Где, по вашему мнению, произошел разрыв в восприятии? Почему ваше мнение стало восприниматься иначе?
— Потому что свободой начали путать право на разжигание ненависти. Часто истерику и токсичность называют свободой, подрывая доверие и пытаясь «взорвать» общество. Зрелость нации заключается в умении различать конструктивную критику и разрушительное поведение.
— Почему вы уехали тогда?
— Я уехал из-за ответственности за семью. У меня была маленькая дочь, молодая жена и пожилые родители. Я понимал, что могу «героически» остаться и оставить их без поддержки. Это было вынужденное решение.
— Как вы изменились, находясь в Швеции?
— Я осознал, что идея «каждый сам за себя» не соответствует действительности даже в капиталистической системе. Важен баланс интересов: семьи, детей и общества. Это укрепило мой социально ориентированный подход.
— Вы описали период парламентской республики как «псевдопарламентаризм». Почему эта модель оказалась неэффективной?
— Она была неполной. На практике под видом парламентаризма мы наблюдали элитные игры, торги и распределение должностей, когда решения принимали узкие группы. Люди это заметили, и термин «демократия» стал восприниматься негативно. Это опасно.
— Какой главный вывод вы сделали из этого периода?
— Демократия — это не соревнование на громкость обид. Основная задача государства — это улучшение жизни граждан, а не постоянная истерика вокруг персоналий.
— Какие формы критики власти допустимы сегодня?
— Любые. Кыргызстан — свободное государство, и каждый гражданин имеет право на свое мнение, даже если оно не совпадает с мнением власти.
— Но вы оговариваете, что есть «но». Где проходят границы?
— Красная линия — это разжигание ненависти и угроза социальному единству. Также важна информационная гигиена. Социальные сети — это не просто площадка для обсуждений. Один пост может стать искрой.
— Вы признаете, что иногда «чуть что — приглашают по адресам»?
— Да, иногда это происходит. И мне это тоже не всегда нравится. Но свобода слова — это общее достояние и основа для успешного развития.
— У вас есть фраза: «Будем жить в два-три раза лучше, но можем стать в десять раз несчастнее». О чем это?
— Это о токсичной атмосфере и алгоритмах, которые раздувают негатив. На Олимпиаде в Париже я заметил, что вместо гордости возникла истерия из-за фейков. Если не защищать общество от токсичности, экономические успехи не будут иметь значения, если люди все равно будут жить в злости.
— Вы считаете, что это зона ответственности государства?
— Да. Правительство должно заботиться не только о материальном благосостоянии, но и о моральном состоянии общества.
— Люди говорят: «Жизнь дорожает быстрее зарплат». Какой ваш ответ?
— Я не отрицаю это ощущение. Но тем не менее реальный рост доходов превышает уровень инфляции. Важно отметить, что курс валюты — это не результат «напечатанных денег». Высокие цены в основном являются импортными. Но да, мы видим, что многим семьям тяжело.
— Почему же раздражение не уходит?
— Потому что рост доходов распределяется неравномерно, а основные расходы — еда, жилье и коммунальные услуги «съедают» ощущение прибавки.
— В Бишкеке растут цены на жилье и аренду. Как вы оцениваете ситуацию?
— Необходимы не только ипотечные программы, но и социальное и служебное жилье, где люди могли бы арендовать у государства, а не у частных собственников. Также нужно увеличить объемы строительства — спрос намного выше предложения из-за демографических изменений и урбанизации.
— Вы упоминали о студенческих общежитиях.
— Да, мы работаем над долгосрочной программой. Студентам элементарно не хватает жилья, это также часть жилищного вопроса.
— Ваши заявления о школьном образовании вызвали резонанс. Министерство образования говорит о нехватке учителей, вы же говорите о качестве. В чем конфликт?
— Я целенаправленно поднял этот вопрос. Есть люди, которые случайно попали в школу и не соответствуют требованиям. Родители голосуют ногами, перевозя детей в другие школы, поскольку соседняя не обеспечивает необходимое качество.
— Как вы объясните допуск в школы людей без педагогического образования?
— Это распространенная практика. Если инженер может преподавать физику лучше, чем дипломированный педагог, ему следует дать шанс. Но с необходимой подготовкой, курсами и аттестацией. Мы должны исходить из интересов детей.
— Министерство здравоохранения говорит о нехватке медицинских работников. В чем причина?
— Зарплаты важны и будут расти. Но два ключевых момента — жилье для молодых специалистов и инфраструктура медицинских учреждений. Молодые врачи хотят работать в современных условиях, а у нас большая часть инфраструктуры устарела, порой без удобств. Врачи видят реальность и выгорают.
— Когда люди ощутят изменения?
— Мы не сможем все изменить за пять лет. Но в течение десяти лет районные больницы и поликлиники должны выглядеть иначе, чтобы изменить восприятие людей.
— Черные списки в России, вопросы страховок, а внутри Кыргызстана — рабочие из Бангладеш, Пакистана, Китая. Как это объяснить?
— Число наших мигрантов в России уменьшилось. Миграция останется, но ее смысл должен измениться: это не бедствие, а возможность учиться и привозить навыки. В рамках ЕАЭС мы будем настаивать на принципах свободного передвижения рабочей силы и равных условий. Сейчас этого нет, но мы будем работать над этим.
— Почему Кыргызстан стал принимать рабочих?
— Экономика развивалась быстрее, чем дисциплина на рынке труда. Строительным проектам нужны люди сразу. Это новый вызов: мы будем запускать программы по квалификации и культурным аспектам труда.
— Ваша фраза «мы часть русского мира» вызвала много обсуждений. Что вы имели в виду?
— Я говорил о культурно-информационной реальности: о контенте, который потребляют люди, на каком языке, какие фильмы и новости. Это не означает отказ от своей идентичности. Наоборот, нам нужен контент мирового уровня на кыргызском языке, чтобы язык использовался не только на уроках, но и в повседневной жизни.
— Каково ваше мнение о спорах вокруг Чингиза Айтматова?
— Чингиз Айтматов — великий сын народа. Но я против культа личности, когда люди используют его имя как оружие, не читая его произведений. Столетие со дня рождения нужно отмечать на международном уровне, но без превращения автора в статую.
— Что вы хотите достичь к 2026 году? Вы планируете покинуть пост?
— Да, я хочу достойно закончить свою работу в этом президентском сроке. Главное — заложить основы, которые не зависят от фамилий. Самая сложная и важная задача — реформа образования. Это касается полутора миллионов детей, тысяч школ и десятков тысяч учителей. Ошибки будут, но отклоняться от курса нельзя: результаты будут видны через 15 лет.
