Часто люди могут искренне и без остатка верить во что угодно: сглаз, «теорию заговора», инопланетян, ангелов-хранителей на плече, превосходство расы и прочую ерунду, — но упрямо отказываются верить научным открытиям, фактам и прямым доказательствам. Почему так происходит? Почему вообще люди запрограммированы верить одним, иногда не совсем логичным (а иногда и вовсе парадоксальным и абсурдным) вещам, но ставить под сомнение другие — доказанные учеными утверждения и тезисы? Сегодня разбираемся, почему люди верят во что попало и как с этим бороться.
Как люди вообще запрограммированы верить в целом? Все дело в устройстве работы человеческого мозга. Просто таков процесс восприятия информации. Механизм «доверчивости» спрятан в лобных долях, способных строить логические связи, или паттерны. Например, человек видит у края моста портфель и пару ботинок и сразу выстраивает цепочку предшествующих этой картине действий: кто-то разулся и спрыгнул с моста. Однако у данного механизма страдает часть проверки: мы охотно верим в увиденное, но с трудом отделяем реальность от вымысла.
Дело в том, что скептицизм, неверие и научный подход требуют некоторых усилий для преодоления врожденного механизма веры в то, что мы видим собственными глазами. Ведь основополагающий принцип науки можно сформулировать как: «все новое неверно, пока не доказано», а человеческий мозг устроен будто прямо противоположно: «все, что я заметил верно, пока не опровергнуто».
Это совсем не означает, что люди не могут воспринимать окружающий мир и его законы объективно. Просто когда речь заходит о том, верить во что-либо или нет, в силу вступают совсем другие факторы: защита собственной точки зрения и собственной личности. Именно они заставляют людей оказывать активное сопротивление изменению своих убеждений. «Я должен сделать именно так, несмотря на то, что факты говорят иначе», — уверенно думает большинство из нас.
Ученые со всего мира длительное время наблюдали а группами людей, которые верят в теорию заговора, сглаз, порчу и превосходство расы, но подвергают сомнению полет американцев на Луну, будущие климатические изменения и другие научные открытия. Похожими людьми движет не дефект знаний или неспособность воспринимать информацию, а страх перед утратой личных принципов и убеждений. Люди не верят науке просто потому, что для них важны собственные, личные взгляды на то или иное явление, и они стараются оградить их от посягательства со стороны других. В случае столкновения интересов двух разных людей мозг переходит в режим «юриста», отбирая только факты в пользу своего утверждения и отвергая то, что позволило бы пошатнуть их.
На одной из ежегодных конференций Общества индивидуальной и социальной психологии в Сан-Антонио ученые попробовали объяснить феномен, почему люди не верят науке. Исследователи сделали вывод, что необходимо не просто прямо излагать научные факты, а преподносить их аудитории таким образом, чтобы рассказ был подстроен под их интересы.
Еще в 17 веке Фрэнсис Бэкон назвал похожие субъективные недостатки «идолами сознания». Современная наука же возникла как раз из желания искоренить их. Даже если отдельные ученые склонны до конца отдаваться своим теориям, более масштабные оценки их суждений коллегами и общепринятый скептический подход приводят к тому, что в конечном итоге остаются только лучшие идеи. А вот личное реагирование каждого человека на научные выводы — это уже совсем другое дело. Ирония в том, что все многочисленные попытки ученых раскрыть столько нюансов и объяснить столько неопределенных моментов привели к крайней уязвимости научных доказательств, что касается выборочного прочтения и неправильной интерпретации. Ведь избирательно или предвзято воспринятый научный факт служит почвой для возникновения мотивированных соображений. Проще говоря, люди больше склонны реагировать на результаты исследований ученых таким способом, который подтвердил бы их предварительно сформированные представления.
Для большего понимания приведем пример. В 1979 году ученые провели классический эксперимент: двум группам людей, которые выступали за и против смертной казни, представили два фиктивных научных исследования. Один из них доказывал якобы положительный эффект такого наказания (уменьшения процента жестоких преступлений и убийств ), а другой — абсолютную его бесполезность. Также участники эксперимента получили убедительную критику обеих точек зрения, причем ни одна из них не была убедительнее другой только со стороны научной обоснованности. В конечном итоге испытуемые все равно подвергали критике выводы, которые не совпадали с их первоначальными убеждениями, зато другие казались им более убедительными и справедливыми. Иначе сказать, люди склонны не воспринимать научный источник как достоверный, если он противоречит их глубинным представлениям, то есть создает риск уже сложившемуся мировоззрению.
