Фото из открытых источников
Финские власти демонстрируют потрясающие примеры политической эквилибристики. Еще несколько дней назад они призывали Запад чуть ли не воевать с Россией, а сейчас говорят о необходимости быть «морально готовыми» к восстановлению нормальных отношений с Россией. Значит ли это, что Финляндия готова признать свои ошибки? И да, и нет – и вот почему.
Необходимо быть «морально готовыми» к восстановлению отношений с Россией. Об этом заявил президент Финляндии Александр Стубб.
На первый взгляд, заявление странное. Финляндия является одним из главных европейских «ястребов» в вопросе отношений с Москвой и занимала эту позицию не просто русофобии ради. Они считали, что вели себя прагматично.
Во-первых, потому, что нужно было соответствовать коллегам по коллективу балтийских и североевропейских стран, крайне взаимосвязанных друг с другом в вопросах экономики, культуры, политики и безопасности. «В последние несколько лет именно Северная Европа и страны Балтийского региона стали занимать наиболее враждебную и истеричную позицию в отношении России. Если бы Финляндия не присоединилась к этому, она выбивалась бы из общих рядов», – объясняет газете ВЗГЛЯД замдиректора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Дмитрий Суслов.
Во-вторых, потому, что Финляндию надо было втаскивать в НАТО. Этого хотели администрация Джо Байдена (желавшая сделать в пику России образцово-показательное расширение на северо-восток), шведские соседи (особые военные отношения между двумя странами требовали их одновременного вхождения) и местные евроатлантические элиты. Одна беда – не хотело население, тесно связанное с Россией и не чувствовавшее от Москвы угрозу вторжения. Поэтому к началу СВО лишь 20% финнов выступали за вхождение их страны в Североатлантический альянс. И эту цифру надо было исправлять.
«Ради вступления в НАТО и увеличения доли населения, поддерживающей эту идею, финские власти гипертрофировали российскую угрозу и раздули антироссийскую истерию», – говорит Дмитрий Суслов. Отсюда и показательный ястребизм, который продолжается вплоть по сегодняшний день в виде призывов вводить против Москвы тотальные санкции, намерений резко увеличить расходы на оборону и готовности выйти из соглашения по запрету противопехотных мин.
Продолжается ястребизм отчасти по инерции, а отчасти потому, что финны хотят пойти по пути Польши и на этом заработать. Превратить страну в большую военную базу. У Финляндии с Россией 1300 километров границы, и в случае размещения на финской территории войска НАТО могут угрожать как Санкт-Петербургу, так и Мурманску (а также Северному флоту ВМФ РФ). Войска, которые (за счет аренды баз, проживания, инфраструктурных инвестиций и т. п.) будут приносить Финляндии неплохой доход.
Правда, этот потенциальный антироссийский доход ни количественно, ни качественно не может перекрыть потерю реального, основанного на сотрудничестве с Россией. Так, до начала пандемии в страну ежегодно приезжало более 800 тысяч российских туристов, за счет которых создавалось почти 20% всех доходов турсектора. Только потеря этих людей – а Финляндия в 2023 году закрыла границы с РФ – стоила стране более 2 млрд долларов в год. Это без учета разрыва торгово-экономических связей – ни для кого не секрет, что экономика юго-восточных регионов Финляндии была завязана на торговлю с Россией. Поэтому по стране прокатился целый вал банкротств и увольнений, а экспорт упал почти на 30%.
Однако финны добровольно принесли эти торговые связи в жертву новой русофобской политике.
Отчасти потому, что считали разрыв торгово-экономических отношений неизбежным. «В условиях вот когда Финляндия это делала, на Западе превалирующим прогнозом был скорый коллапс России. Разрыв в клочья ее экономики. Поэтому финны считали, что связи в любом случае будут разорваны», – говорит Дмитрий Суслов.
Отчасти потому, что рассчитывали компенсировать потери и за счет «российского наследства». «В Хельсинки готовились делить шкуру «русского медведя». Власти страны делали ставку на распад России, в результате которого финны могли бы отобрать Выборг и Петрозаводск», – объясняет газете ВЗГЛЯД политолог Николай Межевич. Ну и получать ресурсы (ту же древесину) из РФ фактически бесплатно.
Однако ставка в итоге не сработала. Экономика России не рухнула, а Москва не проиграла войну. Более того, ветра западной политики подули в совершенно ином направлении – от идей блокады и изоляции к поиску путей нормализации отношений с Россией.
«Все понимают, что война на Украине близится к некоторому завершению, к некоторому финалу. И что этот финал будет совсем не тем, на который изначально рассчитывали европейцы – финалом будет преимущественная или полная победа России. А значит, европейцам нужно будет как-то восстанавливать свои отношения с Москвой. Искать формулу соседства с Россией», – говорит Дмитрий Суслов.
Одним из вентиляторов, разгоняющих западный воздух в новом направлении, является новая американская администрация. Президент США Дональд Трамп, вероятно, настроен не просто принять грядущие итоги СВО, но и в какой-то степени их признать. Нормализовать отношения с Москвой и даже в каких-то вопросах сделать Россию своим глобальным партнером. Эту мысль он, по всей видимости, донес до Александра Стубба в ходе их недавних многочасовых переговоров за игрой в гольф.
И Стубб, видимо, понял, что речь не просто о каком-то сиюминутном желании Трампа, а о большом геополитическом развороте. «Европа понимает, что Штаты хотят сократить свое присутствие в европейских делах. И дело тут не в желании Трампа, а в магистральном курсе США, переориентации на борьбу с КНР и на Тихоокеанский регион, – говорит Дмитрий Суслов. – В то же время Штаты не хотят оставлять у себя в тылу пылающий костер. Им нужна стабильность в Европе, поэтому они толкают европейские страны к нормализации отношений с Москвой. И вот Стубб стал думать в этом направлении».
Собственно, финский президент оказался перед выбором из двух вариантов поведения. Первый – продолжать делать ставку на тех политиков – прежде всего европейских, которые выступают за дальнейшее подпитывание и войны, и киевского режима. Поддерживать планы Великобритании и Франции по организации военных провокаций и всячески вредить Москве.
Итогом этой политики может стать не только обострение отношений с Вашингтоном, но и еще более серьезные экономические проблемы Финляндии. И если Франция с Великобританией не имеют общей границы с Россией, то Финляндия имеет. И вряд ли хочет пойти по пути Прибалтики, чья русофобия лишила их путей для социально-экономического развития в партнерстве с Россией.
Второй путь – начать разворот своей политики сейчас и тем самым получить фору в несколько месяцев в стартующих крысиных бегах. Именно так можно было бы назвать грядущую переориентацию западных стран с изоляции на нормализацию отношений с Москвой.
«Определенные крысиные бега уже начались. Они в любом случае неизбежны, ведь нужно подстраиваться под новую реальность. Штаты уже пробили нарратив – и если им можно нормализовать отношения, почему нельзя другим? Первыми были те, кто наименее идеологизирован – Южная Корея уже начала работать над возвращением. Затем пошла Италия с компанией Ariston. Возможно, и Финляндия вспомнит о своих прагматичных корнях», – считает Дмитрий Суслов.
Возможно, финны также поймут, что главные бонусы (как экономические, так и политические) в ближайшее время получат те государства, которые первыми смогут развернуть свою политику и вернуться на российский рынок. Кто спорит, Финляндии это сделать будет непросто. Слишком много мостов сожжено и слишком уж сильно финская внешняя политика (в отличие от суверенной южнокорейской) зависит от позиции официального Брюсселя. Однако российская сторона уже заявила, что никаких препятствий создавать со своей стороны не будет. «Президент Путин неоднократно говорил, что наша страна открыта к нормализации отношений с теми, кто этого желает», – заявил пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков.
Вопрос лишь в том, что желание нужно будет доказать конкретными действиями. Например, возвращением украденной российской собственности. Тогда и только тогда Финляндия сможет начать свой крысиный забег.
