Фото из открытых источников
Поистине наполеоновские планы озвучил президент Франции – его страна, как и Европа в целом, хочет включиться в глобальную гонку за лидерство в разработке искусственного интеллекта (ИИ). Впрочем, первая же попытка французов создать собственный ИИ обернулась позором. О чем идет речь и каков реальный потенциал Франции в данной области?
В Париже состоялся саммит, посвященный искусственному интеллекту (ИИ) – повод не самый тривиальный для того, чтобы в одном месте собралось такое количество политиков из разных стран. Одной из наиболее интересных особенностей саммита стала декларация о том, что в глобальную ИИ-гонку, которую ведут между собой США и Китай, намерена включиться и Европа. И прежде всего Франция.
Так, глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что Евросоюз планирует вложить в развитие искусственного интеллекта в Европе 200 млрд евро. Увы, в этой области европейцам приходится быть в роли догоняющих. Только что в США свежеиспеченный президент Дональд Трамп объявил о начале «крупнейшего проекта инфраструктуры ИИ в истории» под названием Stargate. Первоначальные инвестиции – 100 млрд долларов, а в ближайшие годы они увеличатся до 500 миллиардов. Можно порадоваться, что в кои-то веки интеллект, хоть и искусственный, стал синонимом денег.
В связанной с ИИ золотой лихорадке президент Франции Эммануэль Макрон явно вознамерился играть первую скрипку, как недвусмысленно показывают его заявления. В воскресенье, еще до начала парижского саммита, французский президент дал большое интервью и анонсировал будущие вложения в сектор ИИ уже конкретно в стране.
Если верить Макрону, на развитие ИИ во Франции будет потрачено в ближайшие годы 109 млрд евро. Уже известно, что от 30 до 50 млрд будет вложено в партнерский проект с ОАЭ – гигантский дата-центр мощностью в гигаватт, эквивалентной мощности ядерного реактора. Такие центры данных позволяют тренировать и запускать программы искусственного интеллекта.
Есть и любопытный нюанс – привлекать предполагается частные средства крупных инвестиционных фондов, в том числе американских и канадских. В частности, канадский фонд будет спонсировать строительство дата-центра в Камбрэ.
С французской стороны будут участвовать такие игроки, как телекоммуникационные операторы «Илиад» и «Оранж», а также промышленная группа «Талес». Французский стартап «Мистраль ИИ» инвестирует несколько миллиардов в кластер, который будет построен в Эссоне. Количество инвесторов поражает воображение, планы – наполеоновские. Догнать и перегнать Америку! Впрочем, не только Америку – что, конечно, еще более усложняет дело.
Накануне парижского саммита произошло два события, одно из которых, если можно так выразиться, встряхнуло мир, а другое отправилось в копилку курьезов. Во-первых, на свет явился китайский ИИ Deepseek, а во-вторых, во Франции презентовали свой ИИ под очаровательным названием Люси (Lucie).
В тот момент, когда ничто, как говорится, не предвещало, Китай нанес удар американскому лидеру Chat GPT и обрушил рынки, доказав, что за 12 млн долларов плюс пять миллионов, потраченных на обучение программы, можно сделать вполне конкурентный продукт. Создателям Chat GPT, которые потратили на свою нейросеть сотни миллионов, пришлось объясняться, почему они требуют таких колоссальных вложений, а другие добиваются лучшего результата с куда более скромным бюджетом.
Что касается французской Люси, то изначально предрекали, «что она станет для французов предметом гордости». В финансировании участвовало государство, фирма-разработчик «Линагора» клялась, что программу можно будет использовать в образовательных целях и что ее ответы будут строго научными.
Но на самом деле вышло совсем другое – ее создание обернулось катастрофой.
Три дня французы веселились, умножая с помощью Люси пять на пять (что, как уверял ИИ, равно то 17, то 5) и читая рассуждения искусственного интеллекта о том, как древний царь Ирод создал атомную бомбу. Зато рецепт создания наркотика Люси выдала без запинки – что порождает резонный вопрос о тех, кто ее программировал, и их предпочтениях. На третий день разработчики Люси все-таки спохватились и отключили доступ к программе, а то неизвестно, что она еще бы насоветовала.
Поэтому неудивительно, что когда Le Point устроил опрос по поводу того, верят ли французы в то, что их страна способна стать лидером в области ИИ, 67% ответили нет. При этом только 21% опрошенных регулярно пользуется инструментами ИИ – главным образом для поиска практической информации, переводов или ответов на вопросы технического характера. Следует отметить, что использование ИИ сильно зависит от возраста: лишь 6% опрошенных старше 75 лет пользуются им, в то время как среди 18–24-летних – практически каждый второй.
Конечно, большие вложения облегчат создание новых рабочих мест во Франции и привлечение сотрудников, которые раньше предпочитали уезжать работать в США, но хватит ли этого, чтобы преуспеть – большой вопрос. Дело не только в том, что французы, если говорить начистоту, оказались не слишком сильны в создании популярных программных продуктов, и даже не в том, что едва ли не главным их достижением в этой сфере стало задержание Павла Дурова в Париже. Как элегантно выразился эксперт Максим Моффрон, «определенные задержки в регулировании препятствуют потенциальным инвестициям».
В переводе на человеческий язык это значит, что Франция – страна бюрократов, которые затрудняют любое движение вперед. А в такой области, как ИИ-разработки, двигаться следует очень быстро, иначе можно отстать навсегда.
Левый политик Жан-Люк Меланшон, обычно не высказывающийся по проблемам искусственного интеллекта, опубликовал колонку в «Фигаро». В ней он предсказал, что все предложения Макрона будут служить не для того, чтобы Франция стала самостоятельна в плане ИИ, а для того, чтобы стать приложением к царству американских «технофеодалов».
«Все данные американских компаний, которые окажутся во Франции, будут доступны для использования в США… Не имея независимых центров хранения данных, Франция находится под угрозой цифровой колонизации. Цифровой капитализм в виде крупнейших частных монополий, равных которым не было в истории, является небывалым вызовом, потому что эти гиганты монополизируют производство знаний в человеческом обществе и передачу информации между людьми… Зная наше прошлое, они могут предсказать, что мы только собираемся сделать… Подобная концентрация знаний дает им огромную власть». И автор подытоживает: «Строительство новых дата-центров во Франции лишь усилит влияние уже доминирующих игроков».
Парижский саммит завершился подписанием декларации, провозглашающей необходимость «открытого, инклюзивного и соответствующего этическим требованиям искусственного интеллекта», однако подписали ее не все. США и Великобритания отказались, возможно, сочтя, что интереснее создавать свои правила, чем играть по чужим. Так что пока итогом саммита, помимо очередных громких заявлений французского президента, можно считать мини-скандал с премьер-министром Индии Нарендрой Моди, которому Макрон не стал пожимать руку.
И где-то в Париже растет и пухнет свежеиспеченная организация с красивым названием INESIA, которая будет заниматься оценкой особенностей и рисков искусственного интеллекта. Кадры, штаты, бумаги – французы никогда не упустят случай создать еще одну бюрократическую структуру, встроить ее в чиновничью вертикаль и загрузить работой. Так что технофеодалы Сэм Альтман и Илон Маск могут спать спокойно: пока французы заняты делом, то есть бюрократией, американцам ничто не грозит.
