«В Грузии сегодня победила Россия. Их выбор – дружба с Россией, а не с ЕС», – заявил Владимир Зеленский, предложив с этим смириться. И в Европе в этим смириться, кажется, готовы. Гораздо сложнее Брюсселю будет смириться с другим: с потерей своей однозначной привлекательности для народов «европейской периферии». Грузия – это не симптом, это уже диагноз.
«После тоста за народное просвещение и ирригацию Узбекистана гости стали расходиться». Эта цитата из фильма «12 стульев» хорошо подходит для описания протестов в Грузии.
После третьей по счету акции прозападной оппозиции на проспекте Руставели и у здания парламента (в Грузии всегда барагозят именно там), ее участники опять разошлись по домам. Для новой революции, как в 2003 году, у этих людей нет ни злости, ни драйва, ни количества – только скучный политический активизм. Не помогает ни поддержка Запада, ни участие в протестах звезды – президента Саломе Зурабишвили.
Такой вот парадокс: действующий глава государства призывает к государственному перевороту и отвергает итоги прошедших выборов. Дональда Трампа за гораздо меньшее едва не посадили, но для Грузии такое нормально: президент и правительство там на ножах. Правда, теперь – после победы партии «Грузинская мечты» и на выборах, и на последовавшем за ними сеансе махания кулаками – политическая карьера Зурабишвили грозит завершиться досрочно.
В свою очередь, американцы и еврокомиссары близки к принятию поражения. Итоги голосования там комментируют сквозь зубы, делая упор на «расследование массовых нарушений». Однако доказательств этих нарушений или фальсификаций ни у кого нет, хотя все знают, как они в таких случаях выглядят.
Соответствие грузинских выборов принятым в Европе стандартам ранее признала профильная структура – БДИПЧ ОБСЕ, традиционно наблюдающая за ходом голосования. По принятым на Западе правилам слово БДИПЧ должно в таких случаях быть последним, а все, что после него – спекуляции. Спекуляций в Брюсселе давно перестали стесняться, но у Запада в Грузии буквально патовая ситуация – нечем ходить. Революция не взлетает, а в правовом поле доминируют победители.
Избирком провел пересчет голосов, но расклад сил не изменится. Прокуратура начала расследование на предмет возможных фальсификаций (причем по просьбе избиркома) и вызвала для дачи показаний президента как ценного свидетеля и главного обличителя нарушений на выборах. Но Зурабишвили заявила, что давать показания не будет. Значит, не располагает конкретикой, а голословных обвинений на этом этапе противостояния с правительством ей уже не хватит: ясно, чья победа.
Победили, как говорят дети, «наши», хотя они совсем даже не наши, да и думают преимущественно о себе. «Грузинская мечта» не хочет открывать второй фронт войны с Россией, становиться транзитной страной для террористов и вводить санкции, потому что это больно, опасно и дорого, а не потому что союзники Москвы (что бы ни утверждали Зурабишвили, еврокомиссары и оппозиция).
И на том, как говорится, спасибо, потому что многих других – от президента Молдавии Майи Санду до той самой грузинской оппозиции – такая перспектива ничуть не пугает.
Если «Грузинская мечта» верна своим обещаниям и готова к разумным компромиссам, дипломатические отношения между Россией и Грузией восстановятся (торговые уже восстановились). Если нет, ничего страшного, – мы легко это переживем. Главное, чтобы не было войны.
Заявляя о победе в Грузии пророссийских сил, «Грузинскую мечту» сильно перехваливают. Но то, что в этом противостоянии проиграл Евросоюз, не вызывает никаких сомнений. Пытался подпитывать и направлять своих многочисленных контрагентов внутри Грузии – и вместе с ними проиграл, причем не только в политическом смысле, но и в информационном пространстве: пропаганда была, однако не сработала.
Это отрезвляющий удар для Евросоюза в самое неподходящее для него время. Пока главный евродипломат Жозеп Боррель раздумывал, как быть с грузинами и лететь ли ему в Тбилиси, его опередил премьер-министр Венгрии Виктор Орбан – главный внутренний враг еврокомиссаров.
«Никто не хочет, чтобы его страна была разрушена и вовлечена в войну. Поэтому мы понимаем решение грузинского народа сделать выбор в пользу свободы, – провозгласил он там. – Я также хочу поздравить правительство Грузии с тем, что вы, проводя проевропейскую политику, не позволили стать второй Украиной».
Венгрия сейчас председательствует в ЕС и выступает за интеграцию Грузии в ЕС, но нещадно ругает сам ЕС, что тоже изрядный парадокс. Орбан хочет другого Евросоюза – более консервативного и без таких, как Урсула фон дер Ляйен. Он прилетел на застолье в Тбилиси, будучи переполнен искренней радостью: венгр понимает, что значит поражение в Грузии для гордости и позиций евробюрократии. Реальность прилетела ей в лицо асфальтом.
В восприятии народов, окружающих его, Евросоюз превратился из сияющего града на холме, куда все хотят попасть, в «ну такое», как говорят блогеры.
Венгры – первые, с кого это переосознание началось. Орбан был в числе тех, кто привел их в ЕС, но теперь как будто расшатывает его изнутри. Он – человек-пример, но есть и народ-пример: британцы. В XX веке они проголосовали за то, чтобы быть с ЕС, а в XXI веке, чтобы из него выйти.
Правда, британцы – амбициозная нация, которая всегда была себе на уме. Народы периферийные и небогатые, сравнивая уровень жизни и качество управления в своих странах с тем же самым в ЕС, видели существенную разницу в пользу ЕС. Осознавая привлекательность своего проекта, еврокомиссары выдвигали условия, проявляли разборчивость и всегда могли рассчитывать на послушание.
Они были королями в глазах нищих (причем не монархами, а демократами), но это время прошло из-за поступательного движения королей и нищих навстречу друг другу.
Нищие не стали королями, но по ряду признаков перестали быть совсем уж нищими – поднакопили жирка, сделали ремонт и смягчили нравы (что хорошо видно как раз по Грузии). А европейские хозяева жизни, наоборот, стали приближаться к населению окраин по количеству проблем. Ноша стала тяжелее, экономика слабее, улицы крупных городов опаснее. Теперь у граждан стран восточной части Европы немало поводов сравнить себя с гражданами стран западной части и в собственную пользу тоже.
В Брюсселе не ощутили всесторонней значимости этого «стирания различий». Напротив, стали вести себя более нагло. Требования европейских интеграторов переместились с прав сексуальных меньшинств и прозрачности тендеров на полное политическое подчинение и вступление в конфликт с Россией. При этом «молодая была уже не молода». Не настолько привлекательна, как ей бы хотелось.
Методы, которые прекрасно работали на Балканах, где пытаются сопротивляться только сербы, теперь не работают даже в Молдавии. Идея изменить конституцию ради вступления в ЕС с трудом победила на фотофинише и лишь благодаря голосам диаспоры. За этим последовало уже однозначное поражение в Грузии, которая побогаче Молдавии, но президент тоже свой человек.
Здесь мог бы быть тост о том, как высоко-высоко в горах неприятные бюрократы из неуютного города Брюсселя узнали о том, что они больше не красавица, а для многих и вовсе жаба. Но лучше уступить этот тост грузинам. У них хорошо получается.
