Молитву, которую предание приписывает одному из великих наставников духовной жизни, св. Ефрему Сирину, можно действительно назвать великопостной молитвой, т. к. она особенно выделяется среди всех песнопений и молитв Поста.
Вот текст этой молитвы:
Господи и Владыко живота моего,
Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми.
Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви даруй ми, рабу Твоему.
Ей, Господи, Царю!
Даруй ми зрети моя прегрешения,
И не осуждати брата моего
Яко благословен еси во веки веков.
Аминь
Эта молитва читается дважды в конце каждой великопостной службы от понедельника до пятницы (по субботам и воскресениям она не читается, т. к. богослужения этих двух дней, как мы увидим позже, отличаются от общего великопостного строя).
При первом чтении этой молитвы после каждого прошения кладется земной поклон.
Потом 12 раз про себя читается молитва: «Боже, очисти мя, грешнаго», — с поясными поклонами.
Затем вновь читается вся молитва, после которой кладется один земной поклон.
Почему эта короткая и простая молитва занимает такое важное место во всем великопостном богослужении?
Потому что в ней перечисляются особым, свойственным только этой молитве образом все отрицательные и положительные элементы покаяния и определяется, так сказать, список наших индивидуальных подвигов.
Цель этих подвигов, прежде всего, — освобождение от какого-нибудь основного недуга, направляющего всю нашу жизнь и препятствующего нам вступить на путь обращения к Богу.
Основной недуг — праздность, лень, нерадение, небрежность.
Это — та странная лень и пассивность всего нашего существа, что тянут нас всегда «вниз», а не поднимают «вверх», что постоянно убеждают нас в невозможности, а потому и нежелательности что-либо изменить. Это поистине глубоко вкорененный в нас цинизм, который на каждый духовный призыв отвечает: «зачем?» и благодаря которому в течение всей нашей жизни мы растрачиваем данные нам духовные силы. «Праздность» — корень всех грехов, потому что она отравляет духовную энергию у самых ее истоков.
Плод праздности — уныние, в котором все учителя духовной жизни видят величайшую опасность для души. Человек во власти уныния лишен возможности видеть что-либо хорошее или положительное; для него все сводится к отрицанию и пессимизму.
Это воистину дьявольская власть над нами, т. к. дьявол прежде всего лжец.
Он лжет человеку о Боге и о мире; он наполняет жизнь тьмою и отрицанием.
Уныние — это самоубийство души, потому что, если человек находится во власти уныния, он совершенно неспособен видеть свет и стремиться к нему.
Любоначалие! Любовь к власти.
Как ни странно это может показаться, но именно праздность, лень и уныние наполняют нашу жизнь любоначалием. Лень и уныние извращают все наше отношение к жизни, опустошают ее и лишают ее всякого смысла. Они заставляют нас искать возмещения в совершенно неправильном отношении к другим людям.
Если моя душа не направлена к Богу, не ставит себе целью вечные ценности, она неизбежно станет эгоистичной, эгоцентричной, а это значит, что все другие существа станут средствами для удовлетворения ее желаний и удовольствия.
Если Бог не Господь и Владыка моей жизни, то я сам превращаюсь в своего господина и владыку, становлюсь абсолютным центром моего собственного мира и рассматриваю все с точки зрения моих необходимостей, моих желаний и моего суждения.
Любоначалие, таким образом, в корне извращает мое отношение к другим людям, стараясь подчинить их себе. Оно не всегда побуждает нас действительно командовать и властвовать над другими людьми.
Оно может выражаться также в равнодушии, презрении, отсутствии интереса, внимания и уважения к другим людям. Дух праздности и безнадежности в этом случае направлен на других; и духовное самоубийство соединяется здесь с духовным убийством.
После всего этого — празднословие.
Только человек среди всех созданных Богом тварей получил дар речи. Все святые Отцы видят в этом «отпечаток» Образа Божия в человеке, потому что Сам Бог явлен нам как Слово (Ин 1,1).
Но, будучи высшим даром, он в то же время и наибольшая опасность.
Выражая действительно саму сущность человека, его самоисполнение, он именно благодаря этому может стать средством падения, самоуничтожения, обмана и греха.
Слово спасает и убивает; слово вдохновляет и слово отравляет.
Правда выражается словом, но и дьявольская ложь пользуется словом.
Обладая высшей положительной силой, слово поэтому имеет огромную отрицательную силу.
Оно создает положительное и отрицательное.
Когда слово отклоняется от своей божественной природы и назначения, оно становится праздным.
Оно «подкрепляет» дух праздности, уныния и любоначалия, и жизнь превращается в сущий ад.
Слово становится тогда действительно властью греха.
Покаяние, таким образом, направлено против этих четырех проявлений греха.
Это препятствия, которые надо удалить. Но только Один Бог может это сделать.
Поэтому первая часть этой великопостной молитвы — крик из глубины человеческой беспомощности.
Затем молитва переходит к положительным целям покаяния. Их тоже четыре.
Целомудрие!
Если не придавать этому слову, как это часто делают, только его сексуальное, побочное значение, то его надо понимать как положительную противоположность духа праздности.
Праздность, прежде всего, означает рассеяние, разделение, изломанность наших мнений и понятий, нашей энергии, невозможность видеть вещи, как они есть, в их целом.
Противоположность праздности и есть именно целостность.
Если обычно считают целомудрие добродетелью, противоположной сексуальному развращению, то это происходит только благодаря тому, что изломанность нашего существования нигде так себя не выражает, как в сексуальном разврате, в отчуждении жизни тела от жизни духа, от духовного контроля.
Христос восстановил в нас целостность, восстановил настоящую иерархию ценностей, приведя нас обратно к Богу.
Первый чудесный плод этой целостности или целомудрия — смирение.
Мы уже говорили о нем. Оно, прежде всего, — победа правды в нас самих, уничтожение всей той лжи, в которой мы обычно живем.
Одни смиренные способны жить по правде, видеть и принимать вещи так, как они есть, и благодаря этому видеть Божие величие, доброту и любовь ко всем.
Вот почему сказано, что Бог смиренным дает благодать и противится гордым.
За целомудрием и смирением естественно следует терпение.
«Падший» в своей естественной природе человек — нетерпелив, т. к., не видя самого себя, он скор на суд и осуждение других.
Это понятия обо всем неполные, изломанные, искаженные.
Поэтому он судит обо всем согласно со своими вкусами и со своей точки зрения.
Он равнодушен ко всем, кроме как к самому себе, поэтому он хочет, чтобы жизнь для него стала немедленно удачной.
Терпение поистине божественная добродетель.
Господь терпелив не потому, что Он «снисходительно» к нам относится, но потому, что Он видит реально самую глубину вещей, которую мы по своей слепоте не видим, и которая открыта Ему.
Чем больше мы приближаемся к Богу, тем терпеливее мы становимся, тем более отражаем в себе свойственное одному Богу бережное отношение, уважение к каждому отдельному существу.
Наконец, венец и плод всех добродетелей, всех усилий и подвигов есть любовь, та любовь, которая, как мы уже сказали, может быть дана одним Богом.
Это тот дар, который является целью всего духовного подготовления и опыта.
Все это сведено воедино в последнем прошении великопостной молитвы, в котором мы просим: «видеть свои прегрешения, и не осуждать брата своего».
В конце концов, перед нами стоит одна опасность: гордыня.
Гордость — источник зла, и зло — источник гордости.
Недостаточно, однако, видеть свои прегрешения, потому что даже эта кажущаяся добродетель может обратиться в гордость.
Писания святых Отцов полны предостережением против этого вида ложного благочестия, которое на самом деле, под прикрытием смирения и самоосуждения, может привести к дьявольской гордыне.
Но когда мы «видим наши грехи» и «не осуждаем брата своего», когда, другими словами, целомудрие, смирение, терпение и любовь соединяются в нас в одно целое, тогда и только тогда наш главный враг — гордость — уничтожается в нас.
После каждого прошения молитвы мы кладем земной поклон.
Но не только во время молитвы св. Ефрема Сирина кладут земные поклоны; они составляют отличительную характеристику всего великопостного богослужения.
Но в этой молитве значение их раскрывается лучше всего.
В долгом и трудном подвиге духовного возрождения Церковь не отделяет души от тела.
Человек отпал от Бога весь целиком, душой и телом.
И весь целиком человек должен быть восстановлен, чтобы вернуться к Богу.
Греховное падение состоит именно в победе плоти (животной, похоти в нас) над духовной, божественной природой.
Но тело прекрасно, тело свято. Так свято, что Сам Бог «стал плотью».
Спасение и покаяние тогда — не презрение к телу, не небрежение им, но восстановление тела в его настоящем служении, как выражения жизни и духа, как храма бесценной человеческой души.
Христианский аскетизм не борьба против тела, но за него.
Вот почему весь человек — душой и телом — кается.
Тело участвует в молитве души, так же, как и душа молится не вне, а в своем теле.
Таким образом, земные поклоны, «психо-телесный» знак покаяния и смирения, поклонения и послушания, являются отличительной чертой великопостного богослужения.
