Фото из открытых источников
Пока Москва и Вашингтон обмениваются сигналами по поводу возможных переговоров в связи с украинским конфликтом, Евросоюз делает прямо противоположные заявления. «Время переговоров еще не пришло», говорят высшие европейские представители и прямо дают понять, что Украина должна сражаться еще как минимум несколько лет, несмотря ни на что. Почему ЕС ведет себя так безжалостно к киевскому режиму и украинскому народу?
Новый президент США уже заявлял, что конфликту на Украине должен быть положен конец. В недавнем интервью CBS советник американского президента по нацбезопасности Майк Уолтц вновь повторил, что его патрон намерен сделать все, чтобы завершить украинский конфликт.
Как заявил Уолтц, «президент Трамп ясно дал понять, что эта война должна прекратиться. Я думаю, все должны быть с этим согласны… Идет позиционная война в духе Первой мировой войны… но с возможностью эскалации вплоть до третьей мировой войны. И конфликт расширяется... Мы, как вы знаете, должны положить конец этому конфликту, и президент Трамп абсолютно ясно дал это понять и полон решимости этого добиться».
Стремление Дональда Трампа к миру можно только приветствовать – и руководство России открыто для переговоров. Проблема в том, что существует еще одна часть Запада, которая заинтересована как раз в обратном, и этой стороной является Европа.
В Европе вовсе не считают, что момент для мира наступил. Напротив, несмотря на неудачи Украины на фронте, придерживаются мнения, что силы Киева еще не исчерпаны. Более того, там выстроили целую теорию, что пока Украина воюет, Европа собирается с силами, перевооружается и переписывает военные бюджеты в сторону их увеличения. А значит, Украина должна воевать и дальше.
К примеру, еврокомиссар по обороне, литовец Андрюс Кубилюс не так давно выступил на ежегодной конференции Европейского оборонного агентства и заявил, что Европа должна в течение пяти лет подготовиться к войне. С кем? Само собой, с Россией. Тот факт, что Россия не угрожала Европе, как не угрожает и сейчас, и много лет обе стороны спокойно торговали друг с другом и имели нормальные отношения, даже не упоминается.
«Мы живем во времена, полные опасностей, – вещал господин Кубилис. – ...Не должно быть никаких сомнений в намерениях Путина. Путин может не остановиться на Украине. Он хочет повернуть время вспять. Не на двадцать лет. А на сорок лет или даже больше. (Вернуть) Советский Союз. Даже Российскую империю».
Возможно, чувствуя, что его доводы абсурдны, Кубилис поторопился перечислить и другие угрозы, потому что, по его словам, «Россия не одинока» в том, чтобы желать Европе зла: «Северная Корея и Иран являются частью одной оси агрессивных авторитарных сил. Китай не сильно отстает».
Главное в этих утверждениях – идея, что Европа должна вооружаться, пока Украина воюет и «сдерживает Россию».
Украинцы должны умирать, а европейцы будут наращивать мощь и делать деньги, и это, с точки зрения Кубилиса, самый лучший вариант: «Каждый день, когда Украина продолжает сражаться – это день, когда Европейский союз и НАТО могут становиться сильнее».
Нынешняя глава дипломатии ЕС Кая Каллас разделяет убеждения еврокомиссара по обороне. Как заметила Каллас, «многие из наших национальных спецслужб передают нам информацию о том, что Россия может проверить оборонную готовность ЕС через три-пять лет».
Европейские чиновники очень любят слово «может», которое в принципе можно добавить практически к любому выражению – и оно будет выглядеть вполне убедительно. Потому что «может» – это то ли да, то ли нет, а фактически оно не подразумевает никакой ответственности за содержание сказанного. В этом смысле они явно наследуют знаменитое британское «хайли лайкли».
Однако министр обороны Франции Себастьян Лекорню явно подустал от многозначительных «может» представителей стран, чьим основным экспортным продуктом является русофобия. В интервью LCI, которое он дал совместно с министром обороны Германии Борисом Писториусом, Лекорню счел нужным отметить, что «нет таких разведданных, которые позволяли бы считать, что (у России) существуют планы атаковать Евросоюз в краткосрочной перспективе».
Тем не менее Лекорню тоже призывает к бдительности, потому что «надо противостоять влиянию России». Что касается переговоров по поводу украинского конфликта, министр тоже считает, что «время переговоров еще не пришло».
Если верить Лекорню, Европа также находится под ударом, потому что «российские корабли-призраки» атакуют «подводные кабели и европейские энергетические инфраструктуры» (при том, что американское разведсообщество это опровергает). И само понятие войны мутирует и расплывается, «теперь это не просто либо танки, либо мир. Сложилась целая серая зона, в которой нет ни выраженной войны, ни выраженного мира».
Как считает немецкий коллега Лекорню Борис Писториус, «мирный договор должен обеспечить безопасность Украины, чтобы Владимир Путин не мог напасть на эту страну снова через три или четыре года».
Как и французский министр, Писториус настаивает на гонке вооружений, которая, как он считает, наилучшим образом соответствует сложившейся ситуации.
«Нам известно, что Путин осуществил значительное перевооружение своей страны… он трансформировал экономику в экономику войны. Он производит больше оружия, чем у нас есть на наших складах. В следующем году у него будет 1,6 млн солдат… Через четыре-пять лет у Путина, возможно, создадутся благоприятные условия для нападения. Если он и в самом деле нападет, многое будет зависеть от нашей способности оказать сопротивление». Фактически перед нами прямое лоббирование массовой гонки вооружения – ради финансирования европейского военно-промышленного комплекса.
Когда французский ведущий заговорил о массовом дезертирстве украинских солдат, Писториус ответил, что из истории известно: когда войны затягиваются, боевой дух падает, и дезертиров становится больше. «Только от нас зависит продолжать нашу поддержку Украины, чтобы украинцы могли продолжать мобилизацию». И вообще то, что происходит, «это нормальная ситуация».
Себастьян Лекорню, со своей стороны, отметил, что французские инструкторы будут продолжать обучать украинских военных во Франции, потому что в генштабе считают такую тактику правильной. А то, что из обученной ими бригады имени Анны Киевской сбежали все, кто только мог, должно быть, тоже нормальная ситуация.
Хотя оба министра настаивают на том, что вопрос о возрасте мобилизации остается в компетенции украинских властей, ясно, что их более чем устраивает его снижение до 18 лет, которое позволит получить больше солдат для армии. И когда ведущий задает прямой вопрос: «Может ли Европа, может ли НАТО выжить без Трампа», следует уверенный ответ – да.
По сути, все эти заявления являются ответом Европы на слова нового президента США о необходимости установления мира и на заявления России о готовности к переговорам. Европа за увеличение бюджета на нужды обороны, которое он требует – но она не считает, что конфликт на Украине должен завершиться в ближайшей перспективе. Пока есть еще ресурс из 18-летних украинцев, Киев должен сражаться. А когда они кончатся, можно опять снизить возраст призыва. В конце концов, в странах обоих министров были периоды, когда воевать отправляли 16-летних – Гитлер и Наполеон не дадут соврать.
Но только в данном случае это будут не граждане Германии или Франции. Внезапно выясняется, что именно Европа ценит жизни украинцев – в том числе самых юных – меньше всего. Меньше, чем Россия, и даже меньше, чем США.
Что ж, видимо, именно так и выглядит настоящая евроинтеграция, о которой так долго мечтали в Киеве – умереть ради возрождения европейского ВПК. И ради того, чтобы Европа могла подготовиться к воображаемой «российской агрессии».
