Швеция закрыла расследование по делу о подрывах «Северных потоков», не найдя никакой причастности собственной страны к этому делу. Эксперты уверены, что виновные не будут названы и по итогам расследований, которые еще ведутся в Дании и Германии. Между тем ущерб, который был нанесен России из-за этого теракта, вполне себе ощутимый и осязаемый, в отличие от его виновников.
Шведская прокуратура закрыла свое расследование по делу о терактах на «Северных потоках» в Балтийском море. Там объяснили, что основной задачей расследования было выяснить, были ли причастны к взрывам на газопроводах подданные Швеции и было ли использовано королевство как площадка для диверсии. Следствие не выявило ничего, поэтому шведская юрисдикция не распространяется на этот случай, поэтому дело закрыли, пояснил прокурор Матс Юнгквист.
Собственные расследования терактов на «Северных потоках» пока еще продолжают Германия и Дания. Однако рассчитывать на то, что эти расследования найдут и назовут виновных в подрывах, не приходится.
«Это расследование нельзя было не начать. Но оно не было настоящим, скорее все делали вид, что ведут расследование, чтобы их потом не обвинили в причастности к этому преступлению. На этом все и закончилось: они не могут сказать, кто это сделал. Как они могут прийти и заявить, что газопровод взорвали по заказу США какие-то поляки? Нет, конечно. Я бы сделал ставку на то, что они даже первичных шагов в расследовании не делали, так как боялись искать реальные доказательства, чтобы вдруг не выйти на США или на кого-то из европейских партнеров. Так как там не такая длинная цепочка следа, которая приводит к исполнителям и заказчикам», – считает эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.
«То, что никто не будет выяснять истину, стало понятно еще, когда Швеция, Дания и Германия не стали объединять свои расследования в общеевропейское, а решили вести отдельные расследования. Они боятся раскрывать данные утечек в СМИ, секреты, которые проще сохранить самостоятельно», – считает собеседник. На Германию, по его словам, тоже надежды никакой. Рано или поздно все закроют расследования, и кто это сделал – не скажут.
По его мнению, в будущем можно рассчитывать на возобновление расследования и публикацию доказательств и виновника преступления. Однако это будет возможно только тогда, когда все политики, которые участвовали в этих процессах, уйдут на пенсию, а на это уйдут десятилетия.
России остается проводить собственное расследование. «Однако нас поздно допустили до места взрыва, поэтому реальных улик мы фактически не получили. России придется работать не в направлении сбора улик на месте преступления, а сбора информации в самих европейских странах, выискивая доказательство подготовки взрыва. А это уже уровень разведки. Нужно будет доставать информацию о переговорах американских и европейских чиновников и спецслужб и т. д. И даже если это принесет успех и Россия публично представит доказательства и всю схему с перечислением сопричастных, то западные страны скажут – вы все выдумали, это пропаганда. Скажут, что это фейки, и вообще у нас паранойя: то нам биолаборатории мерещатся, то польские и британские ныряльщики с динамитом под газопроводами... И вообще это Россия только так делает, а мы – цивилизованные страны, мы такого не делаем», – рассуждает эксперт ФНЭБ.
Между тем Россия понесла экономический ущерб от этого преступления. «До 2022 года, когда инфраструктура «Северного потока – 1» работала на полную мощность, Россия обеспечивала в совокупности 140 млрд кубометров трубопроводных поставок газа в Европу, из которых 55 млрд приходилось на «Северный поток», а это примерно 40%», – отмечает директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов Алексей Громов.
При этом перекинуть такие объемы на другие маршруты поставок газа в Европу возможности уже не было. Транзит через Украину к этому моменту уже и так был урезан почти в два раза с 40 до 22 млрд кубометров по вине самой Украины, которая заблокировала использование южной ветки своего ГТС, сохранив только северную ветку. А газопровод «Ямал – Европа», идущий через Польшу, мощностью 33 млрд кубометров был запрещен к использованию российским законом после того, как Польша экспроприировала активы Газпрома в операторе трубы.
Кроме того, Россия потеряла возможность прокачивать газ по построенному «Северному потоку – 2», а это еще 55 млрд кубометров газа ежегодно.
Потери понес также российский бюджет, так как доходы от экспорта газа резко упали. «В 2022 году мы этого не заметили, потому что полноценные поставки газа осуществлялись вплоть до лета. Во-вторых, были беспрецедентно высокие цены на газ на спотовом рынке Европы, что отражалось на стоимости российских трубопроводных поставок. В 2021 году средняя стоимость поставок российского газа составляла 300–350 долларов за тысячу кубов, а в 2022 году она выросла вдвое – до 700 долларов. Поэтому у нас были сверхдоходы и мы не заметили падения в деньгах», – говорит Громов.
Однако в 2023 году Россия ощутила уже полноценный ущерб и от снижения экспорта газа в ЕС, и от снижения цен.
«В прошлом году общие доходы бюджета от нефтегазовой отрасли снизились примерно на 30%, но доходы бюджета от нефтяной отрасли сократились только на 11%, а от газовой отрасли – более чем на 40%», – указывает Громов.
Россия понесла также репутационный ущерб, так как не смогла выполнять долгосрочные контакты с Германией и другими странами Северо-Западной Европы. Германия при этом уже не рассчитывает на российский газ, а активно строит плавучий терминал для приема СПГ.
Россия планирует восстановить объемы экспорта российского газа к 2030 году за счет роста экспорта СПГ и перенаправления трубопроводных поставок в Китай и в Центральную Азию. Это задача непростая, и сроки могут сдвинуться, но в целом она имеет право существовать. А вот восстановить прежние доходы от экспорта газа – намного сложнее.
«Однозначно можно сказать, что экспорт газа уже никогда не вернется на те уровни доходов, которые мы получали в 2021 году до начала СВО. Экспорт газа в Европу был самым маржинальным, потому что европейский газовый рынок был и остается рынком, где газ продается по наиболее привлекательным ценам для продавца», – говорит Алексей Громов.
Компенсация уровня экспорта газа (это 120 млрд кубов), который Россия потеряла на европейском рынке, к 2030 году тоже под большим вопросом. «Этот сценарий реализуем, во-первых, если будет реализован проект «Сила Сибири – 2» в объеме до 50 млрд кубов. Каждый месяц отсутствия решения по этому проекту откладывает вероятность его запуска», – говорит эксперт из Института энергетики и финансов.
Во-вторых, для этой цели необходимо расширять экспорт российского СПГ. «Однако мы видим, что США настроены решительно бороться против российских СПГ-проектов. Яркий пример – это блокирующие санкции в отношении оператора проекта «Арктик СПГ-2». У нас есть планы строить СПГ-проект в Мурманске, а также расширять «Арктик СПГ-2». Но санкционное противодействие сильно замедлит реализацию этих проектов», – заключает собеседник.
