А если у Артемовой приступ – не то, что стены Проекта, оградка ходуном ходит! На Лобном бревна сметает! У операторов и хомяков уши закладывает, носовых платков для потока слез не хватает – ей рулон туалетной бумаги подносят! Весна и Шура в приступе – именины сердца у оргов и операторов: и вопли, и слезы, и сопли, и завывания бессвязные. Все, как полагается при обычных Сашиных истериках. Хотела Артемова улизнуть от зрителей и съемок за балдахин, но Главный режиссер и постановщик спектакля Кузин не дал, шторы распахнул пошире и даже держатели балдахинные выдрал для лучшего обзора. Бог шельму метит: штанга от балдахина в аккурат по темечку Шуру саданула – ну, надо же! Ни вправо, ни влево – по больному месту, по голове! Чтобы мозги на место встали, видно!
Прямо как Черкасову на Острове в десанте – тому тоже балка метко прилетела, шмякнула по блестящей лысинке со звоном! Он после звона сразу Романец Викусю полюбил – помните? Любовью звенел целых полтора года, чуть не женился Гриб на нервной почве с потрясения! Шура тоже в ЗАГС с Кузиным отправится – через неделю поход покажут. Тенденция, однако. Надо бы оргам призадуматься о божьем провидении: как не желают долго в свадьбы хомячки – так их по темечку чем-нибудь потяжелее! И сразу план по производству браков выполнен: там велено отношения строить, пусть строители не отвлекаются! Конечно, может, сборник песенок про хомячью любовь останется прежним, зато буквы от искр из глаз станут разноцветными!
