Путь к славе через черный ход.
«Пару раз Регину, как она сама позже вспоминала, приглашали на кинопробы, но неудачно, она не нравилась, – рассказывает дизайнер Татьяна Осьмеркина. – Она специально ходила на самые яркие богемные вечеринки, где царили писатели, режиссеры, художники. Так она познакомилась с Верой Араловой, известным модельером с Кузнецкого Моста, которая и пригласила ее на показы».
Произошло чудо. Регину заметили.
…Это было время, когда весь мир узнал: в СССР тоже есть мода. Русские сапожки Веры Араловой, с узким голенищем и вшитой по всей длине молнией, произвели фурор в Париже в 59-м году. А красивые девушки, которые дефилировали в этих самых сапожках по «языку», стали еще большей французской сенсацией.
Первые – в мини. Первые – в макси. Советские манекенщицы, «манекенки».
«Самое красивое оружие Кремля» – писали о них в «Пари матч». Хотя официально все они числились рабочими пятого разряда, чья зарплата составляла 76 рублей в месяц.
«Регина быстро окунулась в этот новый мир, с его выездами за рубеж и VIP-гостями на модных показах, – говорит сценарист Евгения Солодовникова, исследовавшая жизнь Регины Збарской. – Все манекенщицы были хороши, но Регина казалась самой лучшей, потому что умела подать себя. Даже свой недостаток – неидеальные ноги – она преподносила как достоинство».
«Она была не похожа на остальных девушек, – продолжает рассказ Татьяна Осьмеркина. – Регина не общалась с другими манекенщицами. Я думаю, что она не считала их равными себе, поэтому снисходила в разговорах только до нас, художников с образованием. Коллеги ее из-за этого не любили. Кому из женщин может понравиться такое высокомерное отношение?»
«От Регины, как мне кажется, веяло холодом. Мы участвовали вместе в показах, так мне в голову не пришло бы обратиться к ней за помощью, она была Снежной королевой», – рассуждает другая знаменитая манекенщица Нина Лещинская.
И такая вот Снежная королева сумела найти для себя самого настоящего короля, точнее – светского льва.
Художник Лев Збарский был заметным персонажем московских салонов 60-х годов (у него было экзотическое по тем временам двойное имя – Феликс-Лев). Его отец – известный ученый Борис Збарский – бальзамировал труп Ленина. Но сын не любил афишировать это обстоятельство. Збарский красиво диссидентствовал – совсем немного, по моде тех лет, и нравился женщинам сам по себе, а не из-за заслуг прославленного родителя.
Хотя он не был красавцем, даже наоборот. «Такой неприступный молчун, стильно одетый, – вспоминает Татьяна Осьмеркина. – Он слыл порядочным, потому что, насколько я знаю, женился на всех дамах, с которыми имел серьезные отношения».
Так Регина Колесникова стала Региной Збарской. Это была именно та слава, о которой она мечтала. Знаменитый супруг не просто дал манекенщице свое имя, он подарил ей возможность гордиться собой – настоящей, а не придуманной.
Регина всегда хотела иметь идеальную семью. Чтобы родился сын такой же умный, как папа, а дочка – красивая, как мама. Она бредила детьми, даже подиум отошел на второй план. И вдруг – как отрезало.
Середина 60-х, вырезка из журнала «Огонек» – фотография Льва и Регины Збарских, которые вместе уже около пяти лет, и безликое, как принято было в те годы, интервью с ними. С этой безупречной четой богемных строителей коммунизма.
О работе, карьере, планах на будущее сказано много чего. О детях – ни слова. Дети – табу, запретная отныне тема для Регины.
«Манекенщицы тяжело решались на материнство, ведь это означало выпасть из обоймы по крайней мере на год, за это время любую забудут, – рассказывают бывшие советские модели. – Ту же Таню Михалкову, помнится, уговаривали прервать беременность, чтобы поехать в США на показы, но она все же решилась рожать. Еще бы, у нее был крепкий тыл, знаменитый муж. Регина в принципе тоже была королевой и могла позволить себе отдохнуть… Но почему-то с детьми у них не сложилось!»
В богемных кругах ходили упорные слухи, что Збарский потребовал категорично: «Потомства не хочу!» Он видел Регину своей музой, рисовал ее в иллюстрациях к «Метаморфозам» Овидия, древнеримской богиней, прекрасной и недоступной. Он хотел покоя и вдохновения, а мокрые пеленки и детские крики по ночам, когда самая работа, могли только помешать ему творить. Мнение молоденькой жены по этому поводу в расчет не принималось… Это в салонах она – королева, а дома – бывшая вологодская девчонка, из грязи – в князи…
После аборта Регину как подменили. Она не могла уснуть, чувство вины преследовало ее, особенно по ночам. Именно тогда Збарская впервые попробовала антидепрессанты.
Но ее карьере все это, как ни странно, лишь поспособствовало. Бледное лицо, миндалевидные глаза, казавшиеся еще более огромными.
И сияющей улыбки больше нет.
Регине почти тридцать. Именно в те годы кутюрье Вячеслав Зайцев нашел для нее новый облик. Подстриг под пажа. На фотографиях, сделанных после того, как Зайцев стал работать на Кузнецком Мосту, мы видим уже другую Збарскую – более шикарную, у нее появился чувственный шарм итальянской полуденной красавицы.
И – боль в глазах, как у женщины, которая слишком много пережила.
Чужая боль всегда привлекает…
«Помню, в Москву приехали модельеры из Парижа, – рассказывает Зайцев, – и я был приглашен к ним на званый ужин. С собой в «Арагви» я взял Регину. Надел на нее серый твидовый костюм и зеленый шарф с брошью. Она была восхитительна. От имени Диора Регину пригласили за столик гостей, но та вдруг так растерялась, смутилась, что было совсем на нее не похоже, потом подсела к Кардену и заговорила свободно по-французски. В западной прессе ее тут же окрестили «советской Софи Лорен».
«Марсианка, настоящая марсианка, – восклицает модельер Татьяна Осьмеркина. – Для наших советских людей образ Регины Збарской оказался настолько притягательным потому, что прочая масса женщин не могла жить и выглядеть, как она. Она была райской птицей в сравнении с воробьями!»
